Она – чемпионка Украины по ралли, член комитета ралли ФАУ, глава команды Tsunami Rally Team, штурман одного из быстрейших пилотов России Александра Желудова да и вообще – просто красавица.

Она – чемпионка Украины по ралли, член комитета ралли ФАУ, основатель и идейный вдохновитель команды Tsunami Rally Team, штурман одного из быстрейших пилотов России Александра Желудова да и вообще – просто красавица. А с недавних пор Ирина Коломейцева – еще и победительница второго этапа чемпионата России, ралли «Пено». И кто же лучше расскажет об этой гонке, как не она сама?

«После ошибки, которую я допустила на «Ермаке» (первом этапе чемпионата России по ралли – прим. автора), главное было – не раскисать, попереживать немного и вновь собраться с силами. Уже после нашего «улета» в сугроб я разговаривала с известным российским штурманом Алексеем Щукиным, и даже за короткое время успела узнать и усвоить много нового. Фактически, то, как я сейчас читаю стенограмму, во многом основано на советах Щукина.

Так или иначе, мы довольно быстро забыли про «Ермак» – потому что мы с Сашей очень хотели победить в «Пено». Мы думали об этом все время – на тренировках, во время еды, чуть ли не во сне. Дело в том, что Желудову тоже ведь надо было очень многим людям, многим соперникам доказать, что он все еще чемпион России, что прошлый неудачный для него сезон уже забыт. Я думаю, среди всех участников «Пено» никто не хотел победить так же страстно, как мы.

Однако когда мы на ознакомлении немножко ошиблись и опять уткнулись в сугроб, я снова впомнила о «Ермаке». Дело в том, что там получилось вот как: мы сначала попали в сугроб на ознакомлении, а потом в гонке «убрались» чуть ли не в том же самом месте. И вот, когда я это вспомнила, я тут же повернулась к Желудову и сказала: «Чтобы ни случилось, но вылететь именно в этом месте я тебе точно не дам!».

Гонка проходила в довольно сложных условиях – скользко, снег, сильный ветер. Я немного нервничала, а Желудов, видя это, сидел и тихонько напевал мне песню «А снег идет, снег идет…». Я говорю: «Ты что, не видишь, что со мной? Зачем ты это делаешь?». А он смеется: «Я тебя злю. Ты, когда злая, действуешь гораздо эффективнее».

И первый день мы проехали отлично, секунда в секунду с Евгением Новиковым; да и второй начался неплохо. Но на «параллельке», которая проходила в середине дня, мы разом потеряли довольно много времени. Там на самом деле очень тяжелая, кочковатая трасса; в стенограмме буквально через каждое слово звучало «тихо», «подброс», «яма», «тихо»… Потом, на следующем допе, мы допустили еще одну ошибку – поехали точно по следам Новикова и опять угодили в сугроб. Не сильно, но достаточно для того, чтобы забился воздушный фильтр – естественно, скорость немного упала. В общем, перед последним спецучастком мы проигрывали ставшему к тому моменту Жигунову пятнадцать секунд.

Я помню как в последние секунды перед стартом этого спецучастка мы сидели в машине и даже ни слова не говорили друг другу – только тяжелое дыхание в переговорке. Мы знали, что можем отыграть эти пятнадцать секунд, просто надо валить, что называется «на все деньги». И мы валили, пока за четыре километра до финиша у нас не лопнул задний правый рычаг подвески. Почему я так точно знаю, где это произошло? У меня оставалось четыре листа стенограммы.

Собственно, я так и не поняла, что у нас случилось – я просто услышала удар и сразу же началась сильнейшая вибрация. Такая, что вместо трех стоявших на обочине болельщиков я видела дюжину – настолько сильно вибрировали хрусталики в глазах. Но у нас не было даже и мысли замедлиться; мы так и финишировали на трех колесах.

Сразу после финиша я вызвала по радио сервис и сообщила механикам, что у нас вообще нет половины автомобиля. Напугала их сильно, как выяснилось. Ну а потом Саша сказал мне, что Жигунов на этом же самом последнем допе пробил колесо, и мы – первые!».